Юкия АманоЮкия Амано27-29 июня в Санкт-Петербурге пройдет Международная конференция высокого уровня "Атомная энергетика в 21-ом веке", которая, по мнению экспертов отрасли, может стать поворотной точкой для развития мирной ядерной энергетики в XXI столетии. О том какое будущее ждет отрасль, рассказал в эксклюзивном интервью ИТАР-ТАСС генеральный секретарь Международного агентства по атомной энергетике /МАГАТЭ/ Юкия Амано.
 

- Господин Амано, 27 июня в Санкт-Петербурге открывается Международная конференция высокого уровня "Атомная энергия в 21-ом веке". Какие задачи и вызовы стоят перед отраслью в начале 21-го века?

- Я напомню, что первая такая встреча состоялась в 2005-ом году в Париже, вторая - в 2009-ом в Пекине. В этот раз предоставить площадку предложила Россия. На мой взгляд, сегодняшняя конференция очень важна, так как после аварии на АЭС "Фукусима" в 2011-ом году доверие к ядерной энергетике было серьезно подорвано. После этого Агентство приняло план по повышению безопасности атомных электростанций, были предприняты конкретные меры в этом направлении, и мы - Агентство и страны-участницы - продолжаем делать определенные шаги, чтобы повысить уровень безопасности и восстановить доверие к отрасли. Однако, мы не можем постоянно оглядываться назад, на этот инцидент, нам нужно смотреть в будущее. И эта конференция предоставляет нам замечательную возможность, чтобы обсудить какое именно будущее ждет атомную энергетику.

Во многих странах атомная энергетика является важной составной частью энергетического баланса. А для устойчивого развития и поддержания конкурентоспособности нужны новые мощности, причем это касается не только развивающихся, но и развитых стран. Кроме того, многие мировые лидеры отмечают, что изменение климата является важнейшей проблемой современности, а атомная энергетика как раз обладает смягчающим эффектом на окружающую среду - она не производит парниковых газов. Именно поэтому сегодня своевременно и важно обсуждать будущее атомной энергетики.

 

- Как Вы думаете, прошел ли период страха после катастрофы на "Фукусиме", вызвавший в некоторых странах желание вовсе отказаться от ядерной энергетики?

- Во-первых, я думаю, что этот инцидент был серьезным звонком, чтобы задуматься над вопросами безопасности АЭС. И главный урок - безопасность должна быть предметом постоянного внимания. Постоянно необходимо предпринимать все новые шаги для того, чтобы повышать уровень безопасности станций. Пока мы не можем сказать, что этот инцидент оставлен позади. Но в то же время, нам нужно думать о будущем. Еще и поэтому для этой Конференции выбран достаточно удачный момент. Кроме того, после Фукусимы роль международных организаций, таких как МАГАТЭ, серьезно возросла. Ведь для происшествий в каждой отдельной стране нам нужно искать глобальные решения. И в этом как раз задача Агентства - создавать стандарты безопасности, предоставлять информацию и консультировать страны-участницы.

 

- Как вы думаете, прогнозируемый Агентством рост количества энергетических блоков вдвое за 30 лет позволит закрыть растущие потребности в электроэнергетике? Какие источники энергии могут составить конкуренцию АЭС в будущем?

- Действительно, согласно нашему последнему прогнозу, по консервативному сценарию производство электроэнергии на атомных станция вырастет на 23 проц, а по оптимистичному - на 100 проц, то есть удвоится. Но здесь есть много составляющих. Например, насколько настойчиво мы собираемся бороться с изменением климата. Если мы забываем об этом, то привлекательность атомной энергетики падает. Кроме того, новые источники энергии, возобновляемая энергия ил сланцевый газ - все они очень важны и мы должны это учитывать.

 

- Как вы считаете, сланцевый газ может составить реальную конкуренцию атомной энергетике?

- Я не думаю, что это реальная альтернатива. Но оба источника буду использоваться в будущем. Мы пока не знаем всех деталей относительно использования сланцевого газа - какова будет добыча и насколько он будет конкурентоспособен, но он все равно производит парниковые газы. К тому же, никто не хочет зависеть от одного источника энергии, поэтому страны заинтересованы в составлении хорошего баланса источников энергии.

А атомная энергетики парниковые газы нее производит, она очень конкурентна, а для некоторых стран вообще безальтернативна. Поэтому, будем ли мы строить больше блоков или использовать сланцевый газ - здесь еще очень много неопределенности. Но поступательный рост ядерной энергетики будет в любом случае.

 

- Каковы, на Ваш взгляд, перспективы развития термоядерной энергетики?

- Мы являемся участниками проекта ИТЭР /Международного экспериментального термоядерного реактора/ и к 2020 года ИТЭР должен получить первую плазму, мы увидим, работает ли все стабильно или у нас есть какие-то проблемы. Это действительно перспективный источник энергии, но сейчас слишком рано говорить какое использование получит термоядерная энергетика. На экспериментальном реакторе нужно отработать технологию, а для коммерческого использования необходимо будет строить реакторы второго поколения. Сейчас мы только создаем термоядерную установку, чтобы определить, что такая станция может производить электричество и сможет заменить существующие. Это займет много времени, и, на мой взгляд, это не самое близкое будущее. Но технически, я уверен, это возможно.

 

- Как президентские выборы в Иране могут отразится на преговорах Исламской республики с МАГАТЭ по ядерной программе?

- Мы следили за выборами с интересом. Но мы не вмешиваемся во внутренние вопросы. Я не могу спекулировать на том, что будет после выборов, но я могу сказать с позиции МАГАТЭ, что мы настроены на диалог, на конструктивный диалог с прицелом на достижение конкретных результатов. Конечно, есть смысл продолжить диалог после выборов, вне зависимости от того, кто станет следующим президентом.

 

- Как Вы заявляли ранее, текст документа о структурированном подходе к определению возможной военной составляющей ядерной программы практически согласован. Какие еще остались разногласия?

- Мы работаем над этим вопросом. Но разногласия по-прежнему сохраняются и переговоры продолжаются по кругу - вот что происходит. Я не могу сказать в чем проблема сточки зрения Ирана. Но мы можем сказать, что у нас, у Агентства должна быть возможность осуществлять эффективный контроль. Я имею ввиду, что у нас должна быть возможность делать нашу работу, а наша работа - предоставлять гарантии, относительно того, что ядерная активность Ирана преследует исключительно мирные цели. Если наши руки связаны слишком сильно - мы не можем выполнять работу. И в этом не заинтересован никто - ни Иран, ни Агентство, ни страны-участницы.

 

- Правильно ли я понимаю что речь идет именно о том, о чем говорил представитель Ирана при МАГАТЭ Али Асгар Солтание во время заседание Совета управляющих, что Иран не приемлет со стороны Агентства "карт бланш" - открытый перечень контрольных мер, доступных экспертам Агентства?

- Есть ряд разногласий. Мы хотим иметь возможность осуществлять эффективный контроль и мы хотим продолжения диалога с целью достижения конкретного результата. Ведь сам по себе "структурированный подход" - не цель. Цель, конкретный результат - иметь уверенность, что вся активность Ирана имеет мирные цели.

 

- То есть, если Ваши руки связаны определенным документом, то это неприемлемо для Вас?

- Практика МАГАТЭ - не разглашать детали продолжающихся переговоров. Ведь если мы это сделаем, то партнеры не будут уверены в нас. Но во время заседания совета управляющих в начале июня мы слышали просьбы стран-участниц предоставить детальную информацию по переговорам.

Но если наши руки связаны слишком сильно - нельзя делать то, нельзя делать это, если ограничений слишком много, то мы просто не сможем осуществлять эффективный контроль. А если мы не можем этого делать, то для чего это вообще нужно? Это не имеет смысл ни для нас, ни для Ирана, если мы признаем, что не можем осуществлять контроль. Поэтому просто нет смысла накладывать на нас слишком много ограничений.

 

- По Вашему мнению, можно ли вернуть КНДР в поля диалога? Какие шаги нужно для этого сделать?

- Сложно ответить на этот вопрос, потому что Северная Корея непростой партнер. Мы готовы отправить туда экспертов и сотрудников, но мы не можем просто отправиться туда с проверками. И страны-участницы Агентства работают с КНДР. Китай, Россия, Южная Корея, Япония, США - все эти страны работают над тем, чтобы улучшить ситуацию. Потому что базоволе политическое соглашение с КНДР необходимо.

На сегодняшний день такого соглашения нет. Я не столь оптимистично смотрю в будущее по этому вопросу, но я уверен, что подвижки будут. И мы готовы сыграть свою роль, в том, чтобы проконтролировать денуклиаризацию.

 

Михаил Щербаков

Зарегистрируйтесь для добавления комментариев

Новости